CHEB.RU

Чебоксары: записки краеведа

Наши сайты
  • Главная страница [+PDA]
  • Автопортал
  • Карта Чебоксар
  • Список улиц и домов 9619
  • Недвижимость Чебоксары
  • Афиша, Киноафиша
  • Совместные покупки
  • Фото 185129, Барахолка
  • НА-СВЯЗИ.ru, Форумы
  • Реклама на сайте
  • Форумы
  • Последние темы (авто)
  • Работа в Чебоксарах
  • Барахолка, Бизнес, Связь
  • Недвижимость, Фото
  • Культура, Семья и дом
  • Интернет, Компьютеры
  • Спорт, Районы Чувашии
  • Автофорум "За рулём"
  • Болтология, Развлечения
  • Знакомства, Встречи
  • О Чебоксарах
  • Воздушная фотография
  • История, День в истории
  • Все улицы, Работа
  • ЖЖ "Мои Чебоксары"
  • Фото старого города
  • Районы Чувашии
  • Справочник телефонов
  • Новочебоксарск, Кугеси
  • Форум "Частные услуги"
  • Курсы валют, Логотипы

  • Чебоксары > История > Записки краеведа

    Что скрыто на дне залива


    Кондаковы - щелководы; денежная реформа


    На улице Плеханова стоял одноэтажный с фасада, с подвальным помещением во дворе домик с резными наличниками. Здесь жили муж и жена Кондаковы. Они проводили научные опыты: занимались разведением шелкопряда в дубовых лесах Чувашии. Пытались, но неудачно, доказать, что Чувашия может стать производителем шелка. Оба умерли в молодом возрасте. По крайней мере, так говорили мне знакомые. И я так думал, пока... Пока еженедельник "Чебоксарская панорама" не опубликовал отрывок из моей будущей книги. В конце ноября 1990 года у меня зазвонил телефон.


    - Здравствуйте! С вами говорит Кондаков... Да, тот самый, отором вы писали как об умершем...

    И вот мы с Николаем Илларионовичем сидим за столом в его квартире по улице Эльгера.

    - После смерти жены Валентины Ермолаевны я переменил сцрй адрес. Возможно, тогда и появился слух о моей смерти.

    - Значит, жить будете долго.

    - Пошел уже семьдесят восьмой. Вот и жена двадцать лет смотрит на меня из-за стекла книжного шкафа.


    Я обернулся. На меня глянуло знакомое лицо нестарой женщины. В пятидесятые годы мы занимались с ней в вечернем университете марксизма-ленинизма. Муж не только сберег фотографию, но и осоздал фотоальбомы, посвященные их совместной жизни - всего тридцать шесть альбомов. В этом есть и заслуга его второй жены Людмилы Петровны Хмелевой.


    Николай Илларионович знакомит меня с документами, вырезками из газет, журналами и книгами.


    В 1947 году в Чебоксарах вышла книга "Шелководство в Чувашии", а в 1954 году - брошюра "Дубовый шелкопряд". В издании книги принимал участие как соавтор будущий заслуженный агроном ЧАССР Н. И. Кондаков, автором же брошюры была его жена Валентина Ермолаевна, кандидат биологических наук.

    Производство шелка в Советском Союзе было организовано на естественной основе, 'путем разведения шелкопряда, а значительно позже, в послевоенные годы,- на базе химии, синтетики. Родиной натурального шелка считается Китай. В производстве шелка в нашем Узбекистане сырьем служат листья тутового дерева. В Башкирии червокормление было переведено на дубовые листья. В Чебоксарах воспользовались опытом башкирских шелководов. Доцент Чувашского сельхозинститута Н. С. Тураев и агроном Н. И. Кондаков для разведения шелкопряда решили использовать дубовые леса республики. Кондакова командируют в Китай, где он знакомится с разведением шелкопряда и производством натурального шелка.


    Первые грены (яйца) шелкопряда завезли из Башкирии в 1937 году. В этой республике производством шелка начали заниматься значительно раньше. Там действовала племенная база по подготовке грен. В Чувашии экспериментирование - скармливание шелкопряда листьями дуба - проводится в северных районах республики в комнатных и естественных условиях, непосредственно в лесах.


    Произведенные опыты оказались обнадеживающими. Пресса заговорила о возможных масштабах шелкопроизводства в Чувашии. Госплан стал ежегодно спускать районам и колхозам план выкормки шелкопряда и сдачи коконов государству. 1941 год был наиболее продуктивным: выкормкой гусениц шелкопряда занимались уже 53 колхоза. От 32 кг грен, завезенных в том году, было собрано свыше пяти тысяч килограммов коконов. Это немало, если учесть, что в килограмме 400 коконов, каждый кокон может дать до тысячи метров шелковой нити. Она использовалась в производстве полотна для парашютов и чесучи.


    Разведение шелкопряда в закрытых помещениях производилось по следующей схеме. В деревнях подбирали специально подходящие для этой цели крестьянские избы или школьные здания. Предварительно помещения тщательно очищались от всего постороннего, подвергались дезинфекции раствором формалина., Грены инкубировались в бумажных коробках, в которые помещали тонким слоем не более ста граммов грен. Слой грен рассыпался по середине коробки, а по краям, около бортов, оставалось свободное место. Очередной дежурный следил за появлением гусениц-разведчиц, перед ними раскладывали свежие листочки и веточки дуба. Коробки с гренами расставлялись на столах. Вокруг коробок по краям стола раскладывались при появлении гусениц свежие ветки дуба. Ни в коем случае не допускалась залежалость корма. Сами коробки грен и столы служили для съема отродившихся гусениц, для пересадки их на снаряды и последующего кормления.


    В естественных условиях открытым способом непосредственно на лесных полянах коробку с гренами вывешивали или устанавливали на дубе, следили за появлением гусениц. По пути их движения раскладывали свежие листья и ветки. По мере поедания корма гусениц переносили на новые места.


    Но уход за гусеницами на этом не кончался. Он продолжался весь период регенерации. Не допускается расползание гусениц. Нельзя делать большие перерывы в кормлении - "голодания" гусениц. Как видно, даже этот неполный перечень работ говорит о большой трудоемкости. Например, чтобы получить килограмм грен, затрачивалось в среднем до 700 человеко-дней. Между тем, погодные условия не баловали чувашских шелководов. Потери гусениц иногда доходили до 50 процентов. Влияли также теснота помещений, сырость, недостаток света, отсутствие вентиляции и т. д. Кроме всего этого, следовало бороться с вредителями и болезнями.


    В условиях короткого лета Чувашии повторная выкормка затруднена. Пионеры шелководства благодаря упорным поискам смогли вывести свой тип шелкопряда. Опытом чувашских шелководов пользовались многие хозяйства средней полосы России.


    ...Рядом с названным выше домом вдоль улицы стоял другой, одноэтажный, с жилой подвальной частью со двора. Наверху жила многодетная семья второго секретаря обкома партии Якова Андреевича Андреева. Одна из его дочерей вышла замуж за политэмигранта-австрийца, чем в 1937-1938 годах осложнила положение отца. До войны в этом же доме проживала семья наркома торговли Чернова. Она тоже пострадала в годы репрессий, трагически закончилась жизнь его дочери. После Черновых верхнюю часть заняла Ольга Ивановна Ковалева - зампредседателя горисполкома.


    Город остро нуждался в жилье. В военные годы чебоксарцам пришлось потесниться и принять эвакуированных, дав приют бежавшим от фашистов.


    ...Придется перемещаться зигзагообразно. Снова вернусь на угол Ленинградской и Красной площади. Уже было сказано, что в доме Игумнова на втором этаже находилась почта. С постройкой нового здания на противоположном углу почтовая служба получает трехэтажный корпус с подвалом.


    Новое здание построили на топком месте после сноса дома купца Визгина и маленькой чайной Лобачкова. Почта строилась по индивидуальному проекту с упрощенной архитектурой, что было данью конструктивизму. На главном фасаде, обращенном на север, в сторону детского парка - узкие оконные проемы. Если не считать городских часов, здесь нет никаких украшений, гладкие стены и узкий карниз. На строительстве преобладал ручной труд. Кирпичи поднимали по гнущимся мосткам на "козлах", пока на объекте не появилась единственная механизация - электрический подъемник, установленный прорабом инженером-строителем М. А. Тюфилиным. Связисты помогали строить почту. Ежедневно после службы они работали бесплатно по два часа и более, что было обычным явлением для первых пятилеток и в послевоенные годы восстановления народного хозяйства.


    От снесенной в 1982 году почты начиналась нумерация нечетной стороны улицы Ленина. Рядом с новой почтой стоял двухэтажный кирпичный Дом учителя. Работники просвещения города Чебоксар имели небольшое здание, с маленьким залом и библиотекой. К Дому учителя примыкало другое двухэтажное кирничное здание, до муниципализации числившееся за купцом Хлебниковым - Дом Совдепа, №43. Дом отличался своими размерами и архитектурой. Углы и центр были отмечены рустованными пилястрами, у карниза проходил поребрик. Окна второго этажа были украшены рамкой с выписанным треугольным фронтоном. В первые годы Советской власти дом был занят под совнархоз (после пожара на улице Малая Советская). В более позднее время в доме Хлебникова (Стахеева) на первом этаже располагалась единственная в городе столовая национальных блюд. В шестидесятые годы столовая подобного профиля открывается на проспекте Ленина, 24, а затем переводится на улицу Ярославскую. Коллектив столовой дважды участвовал в ВДНХ и выезжал в Венгрию. По качеству блюд столовая получила высокую оценку. Много старания и творческого труда в создание и популяризацию чувашской кухни вложил повар - мастер РСФСР Н.Л. Додонов. Им написана книга "300 чувашских блюд".


    На втором этаже после ликвидации совнархоза разместился Наркомат легкой промышленности, а позднее - Дом народного творчества. В 1959 году здесь организуется народный хор, которым руководили писатель-драматург В. Т. Ржанов, композитор А. Г. Ор-лов-Шуэьм. Хор выступал в Москве в Колонном зале Дома Союзов, на "бис" исполнял песню о гибели "Варяга". Как рассказывали очевидцы, в зале стоял гул аплодисментов, на глазах многих блестели слезы восторга. Народный артист СССР М. Д. Михайлов (уроженец деревни Кольцовка Чувашской АССР) поднялся на сцену и от души поблагодарил своих земляков, исполнителей и руководителей хора. Жаль, что он просуществовал недолго, а дальнейших попыток к его возрождению не было. Несколько позже в Чебоксары приезжал и сам Максим Дормидонтович и дал концерт в здании старого театра. Присутствовавшие на концерте слушатели, поддерживая певца, стоя, исполнили любимые песни. Тронуло всех исполнение народной песни "Кабы Волга-матушка" вспять побежала". Это был последний концерт народного артиста.


    В конце пятидесятых годов рядом с Домом народного творчества построили двухэтажное деревянное здание мастерских с высоким треугольным фронтоном и шпилем. Оно напоминало готику. Срубленное из просмоленных желтых прямых, как свеча, бревен, оно дышало лесной свежестью. В то время не было ни комбинатов, ни министерства бытового обслуживания. Мастерские ютились в подвальных и цокольных этажах жилых домов. В наше время служба быта стала самостоятельной отраслью народного хозяйства. В Чебоксарах у Московского моста красуется Дом мод - семиэтажное, с цокольной частью здание. На улице Гладкова создан комбинат бытового обслуживания на индустриальной основе. На улице Мясо-комбинатской находятся четырехэтажная фабрика "Чувашобувьбыт" и салон по приему заказов на ремонт и пошив обуви. На улице Гагарина - ателье. Есть специальные службы на проспекте Тракторостроителей, в северо-западном и других районах.


    За мостом вправо от улицы Ленина лежал городской центральный колхозный рынок - Зеленый базар. Он действовал вплоть до 1980 года. Два крытых деревянных павильона да ларьки по всему периметру рынка. В них торговали промышленными и хозяйственными товарами, сельскохозяйственными продуктами, мясом, молоком, маслом, медом. Базар назывался Зеленым из-за преобладания в торговле овощей и фруктов.


    До войны на базар крестьяне привозили яблоки местных сортов. Продавали с возов без веса, мешками и ведрами. А какие были яблоки! Золотистые, словно мед, красные - с прожилками. У тех и других при осмотре на солнце просвечивали семена. Особо ценились сорта апорт, антонов'ка, анис. Теперь таких яблок нет. Большая часть садов того времени погибла в морозные зимы финских событий и второй мировой войны.


    Рыбаки привлекали покупателей свежевыловленной рыбой: стерлядью, лещами, подлещиками, окунями, сомами, сазанами, карасями. Любители даров природы предлагали грибы, ягоды лесной земляники и черники. На выбор были ежевика, смородина, малина. К ним приценивались те, кому некогда было дойти до леса. А тот, кого не пугал труд сборщика даров природы, гордился "урожаем" в лукошке. Лес находился рядом, на правобережье и за Волгой, на марийской стороне. Марийцы первенствовали в сборе клюквы. Она, между прочим, доставалась не без труда, ее нужно было собирать в болотах, доставлять на себе. Покупали клюкву впрок, запасаясь на зиму для варки варенья и киселей, для печения подовых пирогов. Сладко-кислые, острые по вкусу, аппетитные и для здоровых, и для больных. Клюква - лечебная ягода. Не зря ее называют северным виноградом. Особо прилежные сборщики не проходили мимо брусники. Она шла на замочку. Воду пили для аппетита и утоления жажды.


    Среди овощей приоритет принадлежал картофелю - второму хлебу. В памяти остался 1947 год. Во многих регионах страны был неурожай картофеля. В Чувашии он уродился на славу и тем самым восполнил дефицит в зерновых. Чебоксарский Зеленый базар стал в известной степени барометром рыночной торговли. За картофелем в Чувашию приезжали отовсюду, начиная от Ленинграда и кончая Алма-Атой. В довоенные годы десятикилограммовое ведро картошки в дореформенных деньгах стоило три рубля, а в 1947 году - 90 руб.


    Нелегко жилось местным жителям, особенно тем, кто располагал только зарплатой, поэтому некоторые питались крахмалом, собранным с перезимовавшего под снегом картофеля. Распространены были картофельные оладьи на животном жире, растительном масле, в лучшем случае на маргарине. Теперь эти оладьи забыты. В те годы в ходу были терки, с помощью которых готовилась масса сырого картофеля. Кожуру с картошки срезали специальными ножами, выпускавшимися промкооперацией и местной промышленностью. Так жили в "гражданке". Не намного в лучшем положении находились солдаты. Они питались "по второй норме". На фоне недоеданий и полуголода и в то время были миллионеры, наживавшие свои капиталы неправедным путем.


    Помню, как наш воинский эшелон по пути на фронт остановился в Пензе. Полагалось получить сухой паек. Согласно продовольственному аттестату в штабе интендантской службы ёыписали накладные и предложили расписаться в получении продуктов. С готовой накладной нас направили на склад. А здесь объявили, что таких-то продуктов нет. Ждите, завезут. Когда? Не знаем. Возможно, завтра.


    Ждать бесполезно, жаловаться некому да и некогда. Подобное творилось часто. Солдаты выезжали на фронт, не получив многого из того, за что расписывались в накладных. А на рынке килограмм сахара стоил 800 рублей. Были в большой цене масло, сало, колбаса.


    Пользуясь трудностями послевоенного времени, дельцы и жулики торопились обогатиться. Но нагрянула денежная реформа 14 декабря 1947 года. В те дни я находился в командировке в Москве. В гостинице "Северная" мы выслушали сообщение о денежной реформе. Некоторые, не дождавшись конца чтения по радио, кинулись на почту. Ведь нам, командированным, предстояло в течение суток выслать на место своей службы оформленный авансовый отчет. По суммам, не оформленным отчетом, предстоял пересчет из расчета десять к одному.


    Реформа 1947 года была построена на факторе внезапности. О том, что в стране предстоит денежная реформа, официально не сообщалось. Обмен обращающихся и находящихся на руках наличных денег на новые производился с ограничениями, а именно: десять рублей в старых деньгах на один рубль в новых. Денежные вклады в сберкассах и государственном банке переоценивались на более льготных условиях, чем обмен наличных денег, причем вклады до 3 тысяч рублей переоценивались рубль на рубль. Вклады от 3 до 10 тысяч рублей пересчитывались из расчета три рубля на два, а свыше 10 тысяч - десять рублей на рубль. Была произведена конверсия ранее выпущенных займов (за исключением займа 1947 года), объединение их в единый заем, причем обмен производился по отношению три рубля в облигациях прежних займов на 1 рубль в облигациях нового единого займа.


    При проведении денежной реформы зарплата, а также доходы крестьян по государственным заготовкам и другие трудовые доходы всех слоев населения не затрагивались и выплачивались в новых деньгах в прежних размерах. При этом были отрегулированы некоторые государственные розничные цены, отменены коммерческие и пайковые и установлены единые цены, на крупу и хлеб они снизились на 10-12%. Однако цены на промтовары устанавливались на несколько повышенном уровне в сравнении с пайковыми. Несмотря на секретность, слух о предстоящей реформе быстро распространился сверху вниз. До намеченного срока успели подчистить все магазины, не остались даже залежалые товары. В народе шутили: один мужик закупил сто хомутов, а другой потребовал от продавца завернуть в бумагу пианино.


    Суровы и непреклонны были законы того времени. Немало оказалось пострадавших от денежной реформы. Вспоминается такой случай. Начальник Сосновского почтового отделения связи должен был сдать выручку от почтовых операций. Для этого ему необходимо было переправиться в Чебоксары. По Волге шла густая шуга. Связист не смог переправиться на правый берег, а когда это сделал, срок сдачи старых денег и обмена на новые истек. Почтовика осудили к 7 годам, обязали погасить несданную ссуду в новом исчислении.


    Подобные примеры не единичны. Были случаи, когда остались необмененными большие суммы денег, а их владельцы сходили с ума. От реформы пострадала и моя семья. На строительство жилого дома была оформлена ссуда на 7 тысяч рублей. Будь я в Чебоксарах, эту сумму покрыл бы продажей любого старья. А из Москвы по телефону сказать жене о реформе денег было опасно. Могли привлечь к ответственности за разглашение государственной тайны. Пришлось погашать ссуду полностью новыми деньгами..


    Хорошо запомнил, как тревожно провели предреформенную ночь. Настало утро. Некоторые поспешили отправить почтой авансовые отчеты, а свободные от этих забот пошли в город. В промтоварных магазинах на прилавки выложили все дефицитные, самые ходовые товары. Видимо, в порядке подготовки к реформе их успели скопить на складах. В продовольственных магазинах^ выставляли свежеиспеченные хлебобулочные изделия, кондитерские и винно-водочные товары, привлекавшие своими красивыми этикетками. Покупай без карточек и книжек! Экономика предстала в своей свежести, словно природа после грозы. Но нам, командированным, покупать было не на что. За время пребывания в Москве "проели" старые деньги. Стограммовый кусочек хлеба стоил - 10 рублей.


    В Чебоксары возвращались без денег, жили на одном хлебе и чае. Вместе с шофером нас было четыре человека. На автозаводце имени Сталина я смог получить четырехтонную грузовую машину, загрузить ее тремя тысячами метров мебельной ткани для артели "Красный мебельщик". Попутчиками ехали Журин - главный инженер кожкомбината им. Водопьянова и Чугунов - директор профтехшколы из Мариинского Посада. Оба остались без денег, не на что было ехать, питаться и даже послать телеграмму с просьбой выслать им перевод. Мы встретились в Росдревпромсовете и несказанно обрадовались. В Москве с груженой машиной нас на свой двор впустил один шофер. За ночлег ему отрезали три метра гобелена. Во Владимир приехали в сумерки. Ночевку решили сделать на окраине города, в одном из домов; прошли подряд несколько богатых частных домов, но везде нам отказали. Тогда я заметил барак-развалюху. Приняли. Хозяйка поставила на стол чугун с вареной картошкой. Мы не заметили, как с завистью смотрели на нас хозяйские дети. Утром с нас ничего не взяли. Но мы оставили байковое одеяло. В Петушках один попутный пассажир дал нам 20 копеек. Мы попили чаю без хлеба и поехали дальше. Около Горького нам повезло. "Заработали" три рубля, купили хлеба, сливочного масла и заночевали у моего двоюродного брата.


    Воспрянули духом, когда въехали на территорию Чувашии. Посадили в кузов с полдюжины попутчиков, но безденежных. С нами они рассчитывались натурой. Кто давал лепешку, испеченную из ржаной муки в смеси с картршкой, кто совал вареные куриные яйца.


    ... Однако вернемся к Зеленому базару. После войны рынок стал местом встреч демобилизованных из армии, знакомились по-солдатски просто, разговаривали на "ты".


    - Ты где воевал?

    - На первом Украинском.

    - А я на Белорусском.

    - На Западном!


    Задавался вопрос: у кого? В ответ слышалось: у Жукова, Рокоссовского, Толбухина, Конева... Если встречались однополчане, перечислялись фамилии командиров батальонов, рот и взводов.


    Кто-нибудь из фронтовиков, бывало, не сдержится, начнет сравнивать жизненный уровень в капиталистическом мире и у нас, поделится впечатлениями о том, что видел у немцев, австрийцев, венгров - тогда обязательно найдется трезвоголовый и осадит: мол, ребята, не в ту степь поехали, не из той оперы поем. Оставшись с глазу на глаз, предупредит не в меру разговорчивого: "Смотри, некоторые из таких на следующий день на базаре не показываются".


    Фронтовики держатся бодро, с гордостью, незаметно для других посматривают на свои награды, нарочито бренчат медалями и орденами на муаровых лентах. Это позднее появились скромненькие колодки.


    На рынке много инвалидов, калек. Какой-нибудь изувеченный с завистью посмотрит на "целехонького".


    - Браток, табачок найдется? - А затем, затянувшись, откашляется. - Никак не могу привыкнуть к алатырской махорке. Не зря её на фронте называли "Смерть немецким оккупантам".


    Иной калека, безрукий или безногий, сидит на земле или в коляске, затянет душещипательную песню. Такие ездили в поездах по всем железным дорогам страны, попрошайничали.


    В горисполкоме, где я работал в послевоенное время, горсобес находился на первом этаже, в закутке, тупичке. Для ожидающих приема - ни стульев, ни скамеек. Посетители стоят, прислонившись к стене, на костылях, опираются на клюшки. Многие из них в году два раза проходят перерегистрацию, переосвидетельствование, показывают комиссии, не выросла ли нога или рука на месте культи. Затем инвалиды и калеки расходятся довольные: им еще на шесть месяцев продлили право на пенсию. А пенсия небольшая, на хлеб да горькую водку, не разгуляешься. Однако с этим мирились: страна залечивала раны, до шика ли? Мы, служащие горисполкома, в инвалидный закуток заглядывали редко. Однажды я побывал в закутке и, возмущенный, что инвалидам негде присесть, пошел к заместителю горсовета Киселеву. По подобным вопросам, требующим душевного участия к человеку, я не раз заходил к Андриану Васильевичу. Он реагировал незамедлительно и положительно. В тот же день в приемной горсобеса появились стулья и скамейки...


    Подступы к рынку были перехвачены киосками и забегаловками. Около моста на восточном берегу Чебоксарки находилась закусочная - "американка". В торговом зале стулья не полагались. Стояли небольшие круглые столики на высоких ножках. Стоя, выпил, закусил чем попало - и марш! Место нужно другому. Здесь водку, как и пиво, продавали в разлив в четвертных и полулитровых кружках, разбавленными водою, хотя были и контролеры, и торговые инспектора. В связи с этим мне вспомнилось, как в Москве проходил судебный процесс. Нигде не работавший тунеядец жил сытно, на широкую ногу. Это заметили соседи. Оказывается, днем он заходил в закусочные, заказывал сто граммов, расплачивался. Вынимал из кармана мензурку, пробирку, заливал водкой, взбалтывал и что-то еще проделывал. Он представлялся инспектором торс-отдела и говорил продавцу:


    - На вас придется составить акт: много воды добавили.


    Продавец доставал тридцатирублевку, - тогда такие дензнаки были, - подкладывал под лист бумаги. "Инспектор", поворчав для виду, уходил. Но однажды попался. Назвался инспектором какого-то торгового отдела. Но до его прихода, действительно, сюда уже заходил штатный инспектор этого торготдела.


    На суде тунеядец повел себя агрессивно, задавал вопросы.

    - Я вам платил за сто граммов?

    - Рассчитались, - отвечали ему.

    - Я у вас деньги просил?

    - Нет.

    - Когда вы в магазине покупаете одежду или обувь, примеряете? - говорил он, обращаясь в зал и к суду. - Обращаете внимание на качество? А почему я не должен был знать, что пью: водку или смесь? За водку платил, так что она была моей - и я волен был поступать по своему усмотрению. У продавцов денег не просил. Мне подсовывали сами.

    Не знаю, чем кончился суд, мне пришлось выехать домой, не дождавшись приговора.


    ... Совершим обратный ход от рынка по четной стороне улицы Ленина. У самого моста была парикмахерская, рядом - штаб молодежи - горком комсомола. Здание одноэтажное, деревянное, обшитое досками. Фасадные стены выкрашены в голубовато-серый цвет. Помню секретарей Цаплина и Давыдова. Николай Давыдов, 1912 года рождения, в 1933 году окончил промышленно-эко-номический техникум, работал в Чувашпромсоюзе. В августе 1941 года по партийной мобилизации был направлен на фронт. Оба не вернулись с войны.


    А вот с Майковым случайно встретились в Москве на Казанском вокзале. Он брал билет на Чебоксары, потянуло его в места своей юности. Позже генерал-лейтенант Е.И. Майков приезжал в Чебоксары не однажды. На Кувшинской горе, у монумента Воинской славы растет посаженное им дерево.


    перейти к оглавлению >>>

    Реклама на сайте |  Контакты |  Оплата |  Условия использования |  Наши вакансии |  Ссылки на нас |  Служба поддержки |  Наверх 
    Яндекс.Метрика Система Orphus